И была любовь в гетто

Количество: 

И была любовь в гетто

$US11.64

- читать все обзоры этого автора

Дата добавления: Friday 04 March, 2011

5 из 5 звезд!

«Она была секретаршей в больнице в гетто. Красивая, но глупая… Каким-то образом выбралась на арийскую сторону, стала нашей связной. У нее были голубые глаза, но все говорили: как у коровы. Во время Варшавского восстания… рядом с ней разорвалась граната и тяжело ранила одного из бойцов. Она выхаживала его и, конечно, немедленно в него влюбилась… Они были вместе до конца его жизни. Наша глупенькая связная говорила, что стоило пережить гетто и Варшавское восстание — благодаря этому она узнала, что такое любовь и сколько можно отдать другому человеку. Когда он умер, она всю любовь перенесла на сына…»

Из подобных историй — историй жизни и любви в преисподней — состоит книга одного из руководителей восстания в Варшавском гетто Марека Эдельмана. Большинство повстанцев погибли — среди них «коллега» Эдельмана по руководству восстанием Мордехай Анелевич, покончивший с собой, когда дальнейшее сопротивление уже не имело смысла. Эдельману, как и примерно 70 его товарищам, удалось выбраться из гетто подземными ходами. Всевышний даровал ему долгую и яркую жизнь: он дожил до 2009 года, став врачом и продолжая спасать людей и после войны (автор предисловия к книге, польский писатель Яцек Бохенский признается, что обязан ему жизнью жены, у которой «доктор Эдельман распознал никем не диагностированное заболевание буквально в последнюю минуту, когда резекция одного легкого была еще возможна»).

Однако ни о восстании, ни о своей послевоенной жизни Эдельман Пауле Савицкой рассказывать не стал. Его книга посвящена повседневной жизни в гетто и прежде всего — тем невероятным романам, которые вспыхивали там, как это всегда бывает в экстремальных ситуациях.

 

Одна из связных, молодая красивая девушка, как-то раз на глазах у пяти-шести человек занималась всю ночь любовью с пожилым евреем. Они не расставались до начала Варшавского восстания. Он был впоследствии арестован и бесследно исчез. Она осталась в Варшаве и родила двух детей. Все чувства, которые испытывала к нему, отдала детям. Замуж не вышла.

Парень и девушка случайно встретились после наступления комендантского часа в темном подъезде незнакомого дома и до конца войны были вместе. Потом она уехала в Америку, а он остался в Польше. Через двадцать лет снова увиделись… Когда она умирала, сиделка, ухаживавшая за ней, позвонила ему и спросила, можно ли перестать ее лечить.

 

Антуан де Сент-Экзюпери в «Письме заложнику», обращаясь к своему другу Леону Верту, оставшемуся в оккупированной Франции, говорил о погасших городах и о ночи, нависшей над Европой. Оказывается, даже сквозь толщу «тьмы египетской», из самой ее глубины, пробивался свет. Люди, его излучавшие, сгорали в печах крематориев. Но сам он не угас, как не угасает в этом мире любовь.

Разумеется, далеко не все истории в книге Эдельмана столь «мажорны». Хотя даже самые драматичные фрагменты он старается не оставить без просвета в финале.

 

На пятом этаже ее насиловали двенадцать или пятнадцать украинцев. Держали за руки и за ноги, а она висела в воздухе. Когда ее отпустили, она была вся в крови… Но как-то она выжила. Позже мы встретились в Швеции. Она уже была врачом, у нее было двое детей, любимый человек. Видимо, можно пережить даже самое страшное.

 

О терроре, о любви, о жизни и смерти в гетто Эдельман повествует без пафоса, без высокопарности, намеренно сдерживая эмоции, как будто говорит о чем-то обыденном. Лишь однажды невыносимая боль прорывается стоном: «Ладно, хватит. Хватит. Довольно». Свидетель Катастрофы, он не анализирует, не исследует проблемы, а обозначает их. Одна из таких проблем — отношения обитателей гетто с польским населением.

Как известно, в числе «праведников мира» было множество поляков. Но гораздо больше оказалось тех, кто равнодушно взирал на происходившее за стенами гетто или даже злорадствовал. «Шмальцовники» зарабатывали себе на хлеб вымогательством под угрозой доноса у евреев и помогавших им местных жителей. А бойцы Армии Крайовой нередко расстреливали евреев, в которых видели шпионов…

«И была любовь в гетто» заканчивается краткими справками о дорогих автору людях. В отличие от «списка Шиндлера», жизнь большинства из включенных в «список Эдельмана» оборвалась в 1942–1943 годах. «Я последний, кто знал этих людей по имени и фамилии», — говорит Эдельман. Немногие выжившие эмигрировали в Эрец-Исраэль, США, Австралию. Но сам Эдельман, несмотря на все написанное им о равнодушии или враждебности поляков по отношению к евреям, после войны не покинул Польшу. Более того, известно, что он не был сионистом и не питал теплых чувств к Израилю…

«Такая тоска, что небо / Опять холоднее смерти, / и капают слезы в сердце, / как плач колокольной меди…» (Эмилио Прадос, пер. Сергея Гончаренко). И все же, несмотря на эту тоску, книга Марека Эдельмана — это прежде всего гимн, гимн всепобеждающей любви.

Владимир Бурсановский

Лехаим.ру


  • Назад
  •  

Подпишитесь на рассылку с новостями и скидками сейчас:  

 

nepokor2

 
Мы вас слушаем!

Мы вас слушаем!


Пожалуйста, не забывайте написать ваш емайл, если вы хотите получить от нас ответ.
Ваши предложения по улучшению магазина