Книга Йехезкэля с толкованием РаШИ

Автор: Gurfinkel, Frima

Издательство: Jewish Book

 

Количество: 

Таки хочу!

Цена: $US30.60

Стоимость в других валютах

$US30.60
26.33EUR
CDN$39.48
1,779.71руб.
107.46₪
821.92грн.

В наличии на этом складе: 81 шт.

Наличие на других складах:
0
0
0

Номер по каталогу: 01070212
Год издания: 2012
Cтраниц: 434
ISBN: 978-965-7412-39-8
Вес: 0.72 kgs
Переводчик: Гурфинкель, Фрима
Язык: Русский, Иврит
Обложка: твердая
Формат: 16x3x22

 

Посетители, которые заказывают этот товар, также выбирают

Описание

Впервые на русском!

Книга Йехезкэля с комментариями РаШИ

Книга пророка Йехезкэля третья в ряду Книг Последних пророков, в ТаНаХе она занимает место между Книгой Ирмеяу и Книгой двенадцати пророков. В ней содержатся пророчества Йехезкэля, сына Бузи, священнослужителя, от пятого до двадцать седьмого года после изгнания в Бавель царя Иеуды Йебйахина

Вероятно, Йехезкэль ушел в Бавель при изгнании Йеойахина и спустя пять лет стал пророчествовать на реке Кевар. Его пророчество предназначено прежде всего для изгнанииков в Бавеле, хотя обращено также и к сынам Йеуды и ко всему дому Исраэля. Подобно пророчеству Ирмеяу его пророчества о разрушении Йерушалаима имели цель всколыхнуть "мятежный дом" в изгнании и рассеять иллюзии близкого избавления, распространяемые среди изгнанников на протяжении нескольких лет. Как никто другой до него Йехезкэль пророчествовал о разрушении Йерушалаима, своими злодеяниями превзошедшего Седом и Шомрон. Веря в избавление, которое произрастет из изгнания, Йехезкэль был пророком изгнанников не только потому, что среди них находился, но и в силу своей пророческой миссии в "мятежном доме" в качестве пророка разрушения и утешения.

Больше других пророков Йехезкэль совершает символические действия, чтобы для народа в изгнании наглядным сделать бедствие, которое обрушится на Йерушалаим и на Йеуду. В начале пророчества ему было велено запереться в своем доме, как будто он связан по рукам и ногам, и онеметь, пока Б-г ему рот не откроет. Его немота прекращается с разрушением Йерушалаима, но и тогда он обращается к народу и своими словами, и всеми своими действиями. Он наглядно показывает осаду Йерушалаима, голод и мор, смятение народа и бессилие пророков, старейшин и священнослужителей перед лицом неизбежного краха. В пророчестве Йехезкэль переносится в Йерушалаим, и перед ним предстают видения Б־жьи. Он наблюдает гнусное поведение сынов Исраэля в Храме и в городе и видит суровый суд над престольным городом и над землей Йеуды. Пророческие видения Йехезкэля отличаются необычайной яркостью переживания от виденного как бы глазами очевидца. Такая невероятная наглядность, почти осязаемость, отвечает миссии пророка изгнанников. Вдали от родины он окружен людьми, питающими иллюзорные надежды на немедленное избавление, в то время как сам он остро переживает происходящее в Йерушалаиме.

В период до разрушения Храма Йехезкэль был гневным обвинителем изгнанников, которые грешили и заблуждались подобно сынам Йеуды в Йерушалаиме. После разрушения он стал пророком утешения и избавления, провидящим возвращение изгнанников на родную землю и возрождение Йеуды, строительство Храма и служение в нем. Как в первый период своего пророчества он предостерегал от напрасных надежд на скорое избавление от ига Бавеля, так в дальнейшем он предостерегал от отчаяния, охватившего изгнанников поеле крушения: избавление несомненно придет, ведь Слава Господня меж племен хуле подвергается. Свои суровые и нелицеприятные речи пророк в равной мере предназначал и народу, и правителям, с которыми он, правда, лично не встречался, пребывая, вероятно, в одиночестве и среди изгнанников в Бавеле.

В Книге Йехезкэля выделяются три основные части: пророчество о крушении Йеуды и Йерушалаима (гл. 1-24), пророчество о народах (гл. 25-32), пророчество об избавлении Исраэля (гл. 34-48). В них обнаруживается хронологический порядок: первая часть относится к периоду перед катастрофой, вторая главным образом к периоду катастрофы, а третья содержит пророчества после свершившейся трагедии. В некоторых главах указаны точные даты, но трудно определить, соблюдается ли хронологическая последовательность между ними или же порядок изложения продиктован общей темой или ассоциативными связями.

Уже при посвящении в пророки Йехезкэлю было сказано, что он послан к "дому мятежному", сынам дерзким и упрямым, и ему предстоит пророчествовать, не обращая внимания на трудности и утраты, вне зависимости от того, будут его слушать или откажутся. В качестве дозорного для дома Исраэля, предупреждающего о приближении кары, пророк увещевает народ в целом и отдельных людей, предостерегает нечестивого и праведного от уклонения в сторону зла. В отличие от многих пророков в момент их посвящения Йехезкэль свое назначение принимает всем своим существом, телом и душой. Он открывает рот и ест свиток, символизирующий елово Господне, которое для него слаще меда, хотя свиток содержит в себе плачи и стенания. Основным содержанием гневных пророчеств от откровения в долине [3, 22] до прихода к пророку беглеца после разгрома [33, 21] является крах Йеуды. Первое символическое действие, изображение на кирпиче Йерушалаима и осады города (гл. 4), не сопровождается словами, вероятно, из-за вынужденной немоты. Пророк телом своим представляет народ в осаде: между ним и городом стоит железная стена, а он, как бы связанный веревками, лежит перед ней триста девяносто дней на левом боку, по числу лет злодеяний дома Исраэля, и сорок дней на правом боку, по числу лет злодеяний дома Йеуды, день за год. Он питается скудным хлебом и водой и печет себе ячменные лепешки на помете скота. Враги, осаждающие город, не названы, а символы осады перемежаются с символами изгнания, потому что бедствие, которое постигнет изгнанииков, будет продолжением страданий в осаде. В видении осады и в других пророчествах Йехезкэль несет на себе вину дома Исраэля и его страдания еще до наступления реального бедствия. Его символические действия не имеют равных себе у кого-либо из других пророков, отличаясь значимостью всех своих деталей, продолжительность мук самого пророка, которые с ними связаны. Очищение от греха через страдание пророка косвенно указывает на начало возрождения в заранее назначенный срок.

Второе символическое действие (гл. 5) тоже физически символизирует бедствие: сбритые головные волосы и борода делятся на три части для огня, меча и ветра. В отличие отпервого это действие сопровождается гневным пророчеством. Не только обитатели Йеуды погибнут от мора, голода и меча, но также и беженцы, рассеянные повсюду, будут настигнуты мечом, а часть из них пострадает от огня, обрушившегося на весь дом Исраэля. Это пророчество перекликается со сказанным в Торе [И воззвал 26; Речи 28], согласно которому изгнание с его бедствиями и муками является продолжением осады и разорения земли. Пророк обращается к образам из Торы: обнажение меча вслед ушедшим в изгнание, опустошение земли, уничтожение жертвенных возвышений, солнечников, идолов и капищ, наказание уцелевших на землях врагов.

Уже в первых своих пророчествах Йехезкэль перечисляет грехи, из-за которых земля будет разорена. Это идолопоклонство и языческий разврат, воскурения перед изображениями на стенах, оплакивание Тамуза, божества умирающего и оживающего, поклонение солнцу. Наряду с идолопоклонством пророк называет такие тяжкие преступления, как грабеж и кровопролитие, якобы скрытые от глаз Господа. Во втором году своего пророчества Йехезкэль образно описывает все эти грехи, в видениях Б-жьих обозревая потайные места в Храме, куда помещен истукан, "вызывающий ревность". Дух, доставивший пророка в Йерушалаим, переносит его с места на место в Доме Господнем, а затем возвращает его на землю Касдим. С обличениями он обращается не к жителям Йерушалаима, а к изгнанникам. Не довольствуясь обобщениями, он подробно перечисляет грехи, называя по именам людей в Йерушалаиме, предводителей народа, "замышляющих недоброе и дающих дурной совет в этом городе" [11, 2]. Йехезкэль превосходит остальных пророков яростным обличением язычества во всех его проявлениях, прибегая при этом к особо отталкивающим описаниям. Так может говорить пророк в кульминационной точке катастрофы, в отличие, например, от предвестника краха, каким был пророк Ирмеяу. Вероятно, гнев Йехезкэля усиливался тем, что сыны Йеуды отступнически возвратились на путь идолопоклонства после смерти царя Йошийау.

Мерзкие злодеяния Йе^ды, приведшие к разрушению и изгнанию, в пророчестве Йехезкэля связаны с ролью в прошлом и в настоящем Йерушалаима, престольного города, представляющего все царство Йеуды. Подобно предшествовавшим ему пророкам Йехезкэль сравнивает Йерушалаим с женой юности, которая изменила своему супругу Всевышнему. Но он больше других осуждает ее, уподобив покинутой всеми безызвестной отрочице, которую Всевышний принял к Себе, очистил от грязи, придал ей великолепие и вступил с нею в союз. Она же, полагаясь на свою красоту, блуд одеяла с Мидраимом, Ашуром и Бавелем, но им надоела и, став посмешищем для своих любовников, вновь оказалась нагой и попранной, как в начале своей жизни. Смешивая притчу с тем, что за нею стоит, пророк перечисляет ее грехи: благовонные воскурения чужим, жертвоприношение детей своим любовникам, жертвенные возвышения на всех площадях, кровопролитие, осквернение Храма и хуление субботы. В гневе Йехезкэль сравнивает Йерушалаим со Седомом и Шомроном, ее сестрами, подчеркивая при этом, что своими преступлениями Йерушалаим их превосходит. В отличие от других пророков Йехезкэль не вспоминает о "милости в пору юношескую", но рассматривает грехи Йерушалаима с давних времен и до своих дней. Такими же он видит грехи Исраэля в прошлом и в настоящем, открыто говоря об идолопоклонстве сынов Исраэля в Мицраиме [20, 6-10; 23, 2-27]. Разумеется, блудодеяния сестер Оалы и Оаливы подразумевают политические связи царства Исраэля и царства Йеуды с Мицраимом, Ашуром и Бавелем. Но главным образом притча призвана показать, насколько столица Йерушалаим осквернилась среди племен и как далеко она зашла в принятии языческих культов. Йехезкэль пользуется необычайно резкими выражениями, описывая мерзкий политический и языческий разврат, вызывающий непреодолимое отвращение.

Пророк называет Йерушалаим кровавым городом, связывая убийства, которые совершали верховные Исраэля, с подкупом, обманом, злословием, кровосмешением, ограблением бедных и нарушением субботы. Для выбравших такой гибельный путь законы Превечного нехороши, и Его судами они жить не могут, доводя себя до полного опустошения и навлекая на себя суровый суд. Но в грядущем царство Господне крепким будет в Исраэле ввиду великой миссии народа, которому никогда не уклониться от того, чтобы быть народом Господним. "Но восходящее вам на дух, тому не бывать, о чем вы говорите: Будем как племена, как семейства земель, служа дереву и камню" [20, 32].

В отличие от других великих пророков, таких как Шс'муэль, Элийау или Йрмеяу, Йехезкэль с правителями не общался. Политическое положение царства Исраэля и царства Иеуды редко упоминается в его пророчествах, о царях Иеуды говорится только намеком и при посредстве притчи. Йебйахин, царь Йеуды, изгнанный "на землю купеческую, в город торговцев" [17, 4], уподоблен ливанскому кедру. Его наследник Цидкийау, взошедший на престол по милости "орла болыпекрылого", царя Бавеля, уподоблен иве и низкорослой виноградной лозе. Он унижен своим положением в низменном царстве и опозорен своими связями с Мицраимом. Пророк осуждает Цидкийау не за отсутствие политической прозорливости, а за нарушение союза с царем Бавеля, заключенного с клятвой Именем Господа. Осуждение Цидкийау сочетается с негативным отношением к правителям, которые свою миссию пастырей Исраэля не выполняли из-за суда неправого, угнетения слабых и заботы о самих себе в отличие от Давида, пастыря доброго. После свершившейся катастрофы осуждение злосчастных правителей служит предисловием к возвышенному пророчеству о царе в грядущем, который воцарится по милости Б-жьей, подобно Давиду, рабу Господнему.

Перед окончательным крахом большинство пророчеств завершается вестью о бедствии. Однако мотив утешения слышен в самых, казалось бы, беспощадных речах. Без этого миссия провидца для дома Исраэля утратила бы свой смысл. Сначала кажется, что пророк не несет доброй вести Йерушалайму и даже не призывает к раскаянию. Разрушение связано с устранением Славы Господней к порогу священного Дома, затем к Восточным воротам и, наконец, к горе, восточнее города. Йерушалаим не спасет тех, кто считает себя защищенным в нем. А "стонущих и стенающих обо всех мерзостях, совершаемых в нем" [9, 4], чьи лбы по велению Господа особой меткой отмечены для спасения, их чрезвычайно мало. Пророк, потрясенный видением позора остатка Исраэля, удостаивается наконец утешительной вести, предназначенной не Йеуде, а изгнанникам, на которых жители Йерушалаима смотрят свысока. Для изгнанников Господь будет "малым Святилищем", даст им сердце единое и в недро им привнесет новый дух, "чтобы они в Моих законах ходили и Мои суды соблюдали и деяли их, и были Мне народом, а Я буду им Б-гом" [11, 20]. В пророчествах Йехезкэля утешения удивительным образом переплетаются с гневными укорами: своим спасением остаток Исраэля будет обязан не своей праведности, а Б-жественному предназначению служить знаком и знамением для племен, что до всемогущества Б-жьего и Его возмездия за мерзости, содеянные Исраэлем. В память о далеком прошлом изгнанникам, поникшим от своей вины, дано будет очистить себя от греха, раскаяться и проникнуться обновленным духом. Первоначальный завет между Господом и Исраэлем будет восстановлен, а избавление как таковое провозгласит меж народов деяния Б-га, которые грозно обнаружились уже в пору разрушения. Накануне катастрофы тяжкий грех глав народа выразился в утверждении: "Не видит Господь нас, покинул Господь землю!" [8, 12]. Невиданный крах, а затем избавление призваны со всей очевидностью обнаружить пути Б-жьи, Его законы и суды. Царство Б-га над Его народом осуществится крепкой рукой, а возвращение народа на землю Исраэля положит конец хулению Имени Господа меж племен. То спасение будет подобно исходу из Мицраима и переходу по пустыне с его чудесами ради Имени Всевышнего.

В Книге Йехезкэля тема воздаяния и наказания для общества и отдельного человека представлена очень широко. Воздаяние зависит исключительно от поступков самого человека. Сыновья не несут ответственности за грехи отцов и не обретают заслуги за праведность отцов. Даже такие праведники, как Hoax, Даниэль и Ийов, могли спасти только себя самих. И, значит, путь человека не определяется ни его происхождением от праведников или грешников, ни его принадлежностью к тому или иному обществу. Он волен выбрать для себя любой путь, какой пожелает, а также изменить его по воле своей, тем самым решая свою судьбу. Исправление грешника не в наказании, а в раскаянии, которое способно стереть все преступления в прошлом, очистить от греха и отменить суровый приговор. С другой стороны, уклонение праведника с пути добра предает забвению его добрые дела в прошлом и навлекает на него заслуженную кару за его дела в настоящем. Говоря о "возвращении" грешника и праведника, пророк подчеркивает обратимость человеческих поступков и переменчивость состояния человека, от которого зависит воздаяние ему.

Тора неоднократно указывает на доброе воздаяние и наказание как для отдельного человека, так и для общества, нередко объединяя в одном стихе обращение к тому и другому. Так, последние слова Моше к сынам Исраэля посвящены свободе выбора и возможности возвратиться па путь добра. Как и все предшествовавшие ему пророки, Йехезкэль настойчиво обращается к теме раскаяния из-за растерянности, в которой народ пребывал, не зная, что предпринять пред лицом неумолимо надвигающегося краха. В бедственном положении Йеуды многие видели наказание за грехи отцов, повторяя: "Отцы едят неспелое, а зубы сыновей притупятся" [18, 2]. Йехезкэль же настаивал на том, что все зависит от поступков самого человека и что врата раскаяния открыты для всех. В 18-ой главе, казалось бы не говорится о крушении и восстановлении нации, но из нее можно вывести несколько принципов относительно судьбы народа. Во-первых, национальная катастрофа не означает гибели всех сынов Исраэля. Во-вторых, раскаяние отдельных людей не в силах предотвратить всеобщее бедствие, но делает возможным возрождение народа в будущем. В конце главы пророк связывает судьбу отдельного человека с судьбой всего дома Исраэля. Учение Йехезкэля о воздаянии и раскаянии впоследствии оказало влияние на литературу нравственного содержания и легло в основу заключительной молитвы Дня Искупления.

Третья часть Книги Йехезкэля (гл. 34-48) посвящена возрождению народа на своей земле (гл. 34-38), описанию войны с Гогом и Магогом (гл. 38-39). Заключительные главы Книги (40-48) содержат видение о священном Доме, о законах и общественном устройстве в грядущем.

Приход к Йехезкэлю беглеца из Йерушалаима [33, 21], сообщившего о разрушении города, служит важным поворотным моментом. Накануне вечером Б-г открыл рот пророка, и он окончательно избавился от своей немоты. Отныне мысль его была занята исключительно возрождением Исраэля и судом над народами на земле Исраэля. Он возвращается к своей миссии предупреждать народ о воздаянии в соответствии с поступками и о важности раскаяния в жизни человека и народа. До момента трагической развязки изгнанники видели в Иехезкэле притческазателя, прорицающего о чем-то, не имеющем к ним отношения. Теперь же он всеми был признан пророком истинным.

В утешительных пророчествах Йехезкэля избавление представляется прежде всего как милость Б-жья и деяние, происходящее непосредственно от Всевышнего, каким Он возвеличивается на глазах у народов. Возрождение связано с собиранием изгнанников на благословенной земле Исраэля, с восстановлением власти верного правителя из дома Давида, когда Господь Своим Провидением будет пасти Свое стадо на горах Исраэля. Как неизбежной была катастрофа, так и избавление предопределено свыше, чтобы все народы земли знали реченье Господне: "Я вспомню Мой завет с Йааковом, и также Мой завет с Ицхаком, и также Мой завет с Авраамом вспомню, и землю Я вспомню" [И воззвал 26, 42]. Так в видении сухих костей (гл. 57) возрождение совершается по слову Всевышнего.

Война с Гогом и Магогом (гл. 38-39) это война народов на горах Исраэля, в которой они потерпят окончательное поражение, а затем предстанут на суд Господний над племенами, связанный с великим освящением Имени Всевышнего. Невольно этой цели будет служить Гог, приведенный Господом на землю Исраэля, хотя сам он, воинственный народ с севера, цель похода будет видеть в завоевании и покорении.

"В двадцать пятом году после изгнания нашего,., в четырнадцатом году после разгрома города" [40, 1] Йехезкэлю дано было видеть возвращение Славы Всевышнего на место, Им покинутое перед разрушением, и новый священный Дом в его строительстве. План Святилища в видениях Б-жьих открывается Йехезкэлю подобно тому, как план скинии был представлен Моше, а план Первого Храма был передан ИРломо через пророков Гада и Натана.

В Книге Йехезкэля имеется немало явных или мнимых противоречий, в частности, связанных со священнослужением, которое описано в последней части Книги. Известны попытки исключить Книгу Йехезкэля из числа священных Писаний из-за обнаруженных в ней противоречий со словами Торы. Однако Ханан'я, сын Хизкии [Шабат 136], все эти противоречия разрешил, хотя, по свидетельству РаШИ, до нас все его разъяснения не дошли. Некоторые полагают, что Йехезкэль по известным ему причинам не уточнил те уеловия, которые могли бы устранить противоречия. В Книге Йехезкэля изложены в письменном виде несколько законов относительно одежд священнослужителей, которые до того передавались только в устном виде. На основе этой Книги изучают также некоторые обычаи траура.


Раби Шеломо Ицхаки (1040- 1105)

Является самым известным толкователем Талмуда и ТаНаХа, основоположником французской школы экзегезы. С ним связаны многочисленные легенды, но до нас дошли лишь отдельные достоверные биографические сведения. Известно, что он учился в знаменитых ешивах Германии, в Майнце и Вормсе, а по возвращении во Францию создал собственную ешиву, которая вскоре стала главной в Западной Европе и привлекала к себе многочисленных учеников из разных мест еврейской диаспоры.

В своем толковании РаШИ соединяет глубокие и всесторонние знания письменной и устной Торы с талантом точного и лаконичного изложения. Он обладает удивительной способностью внести ясность во все требующее разъяснения. РаШИ ставит перед собой цель истолковать ТаНаХ на уровне прямого толкования (пешата) с использованием таких мидрашей, которые разрешают так называемые трудности в стихах и выясняют их смысл в стройной последовательности и взаимосвязи текста. По его мнению, стихи не лишаются прямого смысла и там, где аллегоричность и образность очевидны. Редким исключением из этого правила является толкование к "Песни песней", где прямое толкование уводит от понимания истинного смысла.

РаШИ исходит из того, что вся письменная и устная Тора представляет собой единое целое. При этом первая служит отправной точной для второй, а вторая, в свою очередь, является ключом к пониманию первой в ее смысловом единстве. В качестве важного инструмента толкования РаШИ использует знание грамматики языка иврит, являясь последователем грамматической школы Менахема бен-Серука и Дунаша бен-Лабрата, живших в 10-ом веке в Испании. Он сформулировал немало правил языка иврит, уточнил значение многих синонимов, указал на отличие языка Талмуда от языка Мишны, но при этом, толкуя слова ТаНаХа, он нередко исходил из языка мудрецов. В некоторых случаях РаШИ ссылается на реалии современной ему жизни, как, например, чеканка монет, гравировка по камню, изготовление стекла, охота на птиц, военное искусство и т. п. РаШИ сам не составил словарь, как это сделал, например, РаДаК, но его толкования содержат в себе весьма полный словарь языка Писания. Нередко для уточнения он пользуется арамейскими переводами Ункелуса и Ионатана. Около тысячи слов в ТаНаХе он истолковал посредством перевода на французский язык.

В отличие от представителей испанской школы экзегезы РаШИ не занимался философскими проблемами, поскольку на евреев Германии и северной Франции в тот период философия влияния не имела. Он, как правило, не выясняет смысл заповедей, не дает оценки поступкам, описанным в ТаНаХе, а также не уточняет хронологию ТаНаХа.

Известно, что до конца своих дней РаШИ пересматривал, исправлял и дополнял свои толкования. По свидетельству его внука РаШбаМа, незадолго до своей смерти РаШИ говорил ему о том, что, будь у него время, он предложил бы другие толкования согласно прямому смыслу, который заново открывается ежедневно.

Большая часть его толкований, в особенности к Торе, основана на высказываниях мудрецов, а меньшая часть посвящена лингвистическому исследованию. Нужно отметить, что РаШИ творчески подходит к богатому материалу из Талмуда и из сборников мидрашей. Из разнообразных источников он выбирает такие мидраши, которые служат ключом к пониманию письменной Торы и отвечают на вопросы, возникающие при углубленном чтении. Он обрабатывает материал, сокращает или расширяет его, иногда соединяет несколько источников, чтобы достичь предельной ясности. При этом его толкование отличается единством стиля и ни в коей мере не представляет собой набор разнородных цитат.

Толкование РаШИ оказало влияние на все последующие поколения. С одиннадцатого века и до наших дней невозможно представить себе изучение Торы без РаШИ. Немало великих знатоков Торы в своих толкованиях опираются на РаШИ, порою вступая с ним в дискуссию, как делает это, например, РаМбаН. Известны сотни толкований к толкованию РаШИ, и среди них ставшие классическими книги Маарала из Праги и раби Элийау Мизрахи, которые посвящены исследованию глубинного содержания и методологии этого неповторимого труда. РаШИ истолковал почти весь ТаНаХ. Его толкование к Торе распространялось в рукописном виде, а затем стало первой книгой на иврите, которая была издана типографским способом. Начиная с 17-ого века оно переведено на немецкий, английский и французский языки.

Толкование РаШИ к Талмуду не имеет себе равных ни среди предшественников, ни среди последователей. Оно основано на многовековой традиции толкования, которую РаШИ усвоил от своих учителей и которую он подытожил и обобщил. Печатные издания Талмуда неизменно выходят с толкованием РаШИ. Начиная с тринадцатого века его принимают во внимание все толкователи Талмуда. Толкование РаШИ к Талмуду закладывает прочный методологический фундамент для изучения вопроса в глубину на его месте и в ширину всего трактата. Подобным же образом его подход к изучению письменной Торы требует истолкования конкретного места в непрерывной последовательности всего ТаНаХа. Особенность толкования РаШИ состоит в возможности его применения на разных уровнях: чем выше уровень ученика, тем большую пользу он может извлечь, и тем лучше он может оценить достоинство толкования и величие его автора.

Отзывы покупателей

К настоящему времени нет отзывов, Вы можете стать первым.
Поделись своими мыслями с другими посетителями: Написать отзыв

Добавить свой отзыв через Facebook

Подпишитесь на рассылку с новостями и скидками сейчас:  

 

nepokor2

Мы вас слушаем!

Мы вас слушаем!


Пожалуйста, не забывайте написать ваш емайл, если вы хотите получить от нас ответ.
Ваши предложения по улучшению магазина